+7 (39042)3-14-53
РФ, Хакасия, г.Саяногорск, пгт. Черемушки,
с 9:00 до 21:00 по Красноярскому времени
Содержание:

Друзья и читатели!

Если у вас найдутся   критические замечания или, не дай Бог, добрые слова о нашем творчестве, мы нисколько не обидимся! Это можно сделать по Email или в комментариях.

Новости

Законы космического мироустройства после вычитки и оформления обложки. 

Вкладка Приложения пополнена  Толковым словариком и Списком учебной литературы к методу жечес. 

Бог пришёл на Землю после окончательной правки.  

Субъективные заметки. Недоразумение

 

12 января 2012г

 

Ночь опять выдалась беспокойной. Трижды снился один и тот же, кстати, не самый приятный сон. Просыпаясь в тревоге, я быстро засыпала, и видела его продолжение.

Снова и снова я блуждала по огромному зданию с множеством переходов, этажей и лестниц, всегда возвращаясь к проходной, где меня обыскивали, отправляли с другими людьми в накопитель, и организованно куда-то вывозили общественным транспортом.

 В первый раз я ехала на «мотане» – так в Сибири называются рабочие дизель-поезда. Во второй раз это был автобус без сидячих мест, а в третий – кузов трактора «Беларусь», где я ехала одна, полулёжа на каком-то тряпье.

Борта трактора были низкие, обзор хороший. Надо мной плыли белоснежные облака. Яркой синевой проглядывало небо в их разрывах. По сторонам мелькали редкие низкорослые деревца с листьями осенней окраски. По левую руку до горизонта простиралась бурая осенняя степь, а справа она упиралась в белые макушки гор – массив Боруса, нависающий над нашим посёлком, пятиглавый скалистый великан, знакомый и исхоженный мной вдоль и поперёк.

На фоне неба он был необычайно красив в розоватых лучах закатного солнца, которое каким-то образом пробивало стену оставшейся за спиной серой метельной мглы.

 

– Какая красота! – подумала я с любовью до боли в сердце.

 

И тут трактор остановился. Из кабины на меня обернулись два человека – водитель и сопровождающий. Они были одеты в белёсо-синие комбинезоны рабочих, но и лица у них были такого же цвета. Почему-то это меня не удивило и не испугало.

 

 – Готовься, приехали! – сказали синие, доставая какой-то инструмент, похожий на малярный краскопульт с распылителем на длинной ручке.

– К чему готовиться? Разве мы приехали? До города ещё далеко, – оглядываясь на осеннюю степь и ничего не понимая, спросила я, и вынула руки из карманов, где сжимала ключи от дома. 

– Сейчас узнаешь! – ответил сопровождающий, направляя на меня распылитель.

 

В облаке синей краски, я потеряла счёт времени и осознание себя. Кажется, только успела руками прикрыть лицо…

 

…Очнулась я у той же проходной, на какой-то медицинской кушетке. Незнакомый мужчина с усталыми глазами держал мою левую руку, щупая пульс. Явно, не врач – одет в опрятный пиджак, а не в белый халат. Увидев, что я открыла глаза, он пересел за письменный стол и попросил подарить ему то, что я утаила от работников чистилища.

 

Почему-то мне стало жаль этого мужчину с усталыми глазами. Синих комбинезонов служителей рядом не было, и крикливой злой охранницы, грубо обыскивавшей меня прежде, – тоже. Видимо это их начальник, решила я. Без сожаления вынула из кармана и положила на стол мобильник, да связку ключей от дома,. И протянула ему открытые ладони. Я бы рада подарить этому человеку ещё что-нибудь, но карманы были пусты…

И снова проснулась – теперь уже дома, на кровати.

Электронные часы мигали на половине четвёртого утра, сердце колотилось так, словно я повисла на страховочной верёвке после срыва со скалы. Дышать было трудно. Почему-то в голове зазвучала молитва «Отче Наш». Я прочла её мысленно, чтобы не будить домочадцев, и заснула вновь.

 

Что снилось под утро – не помню. Ещё не открывая глаз, вспомнила детали ночных снов. И подумала, что на испытания для новоиспечённой чела это не слишком похоже. Слава Богу, жива… Наверное, молитва помогла, и Бог услышал.

 

…Сегодня уже не забыла, что меня приняли ученицей в школу Бога, и утро начала с благодарности и жечеса Ему.

Урок начался в условленное время. Вопросов на моём любопытном языке вертелось много, но Учитель спросил первым:

 

– Детка, помнишь, что снилось ты этой ночью? 

– Помню, – мысленно ответила я, и стала восстанавливать в памяти всю эту синюю эпопею.

 

Старалась не упустить мельчайшие детали, представляя их в цвете. Припоминала мысли и эмоции, сопровождавшие действо.

 

– Ты бы не проснулась сегодня утром, если бы не умела делать Богу жечес в тонком мире, – показал маятник, когда мой отчёт закончился. 

– Жечес в тонком мире и на земле делается разными способами? Я не помню, чтобы во сне я говорила это слово, или хотя бы, желала его произнести, – удивилась я. 

– Эй, а ты Нам ладонями сделала жечес… – показал маятник медленно и чётко. 

– Как, ладонями жечес? Для меня руки, протянутые с открытыми ладонями – всего лишь выражение дружбы и миролюбия. Ничего более! 

– Да, но у тебя, детка, там есть открытые центры. Они и послали Нам лучи жечеса… –  маятник продолжил качаться над диаграммой в прежнем ритме. 

– Это был Ты? Бог? А почему глаза у тебя стали ещё печальнее, когда я подарила Тебе то, что не пожелала отдавать той раздражённой тётке? Ты осудил меня за жадность? – вопросы высыпались все сразу, как из дырявого мешка. Словно и не просил Учитель задавать их по очереди. 

– Увидев жечес из твоих ладоней, Есмь Я ужаснулся тому, что Мы мог потерять на все времена ученицу, ещё не открывшую своих уникальных умений, – ещё медленней, акцентируя каждую букву, показал маятник.

– На все времена? Эти синие служители, и женщина, меня обыскивавшая – разве они не по Твоему повелению трижды пропускали меня через турникет? 

– Нет, не от Мы. Есмь Я был далеко, еле успел остановить аннигиляцию. Тебя уже в чистилище собирались уничтожить за убийство наших сотрудников. 

– Сколько раз ещё я должна пройти по этому кругу? Через чистилище, Ты сказал? 

– Есмь Я Триединый вызвал ты на Мантрейю для лечения, не на смерть, – и пояснил. – Так Мы называю мир, где дом Наш.

 

Мне показалось, что острие латунного конуса закачалось совсем устало и без эмоций.

 

– Я отказалась лечиться, и та женщина долго вела меня к проходной, а потом обыскивала. 

– Детка, а почему ты отказалась лечиться? 

– Врач был занят, к нему стояла длинная очередь, а я спешила домой. Я не знала, что это Мантрейя. Мне показалось, это наш Саянский алюминиевый завод – там тоже легко заблудиться. 

– Ты бы не пришлось ждать, детка, – опять без эмоций. 

– Я не считаю себя больной. 

– Нам урок. Надо было Самому тебя лечить. 

– Я предпочла бы научиться, это делать сама. Для того и в чела к Тебе записалась. А то у вас там странные порядки, и злые служители. 

– А Нам от ты утром благодарность была за что? 

– За то, что жива сейчас. А зачем Тебе нужен мой мобильный телефон и ключи от дома? Богу ни расстояния, ни стены – не помеха. Если очень нуждаешься в телефоне, я тебе новый подарю. С фотокамерой. 

– Наша девушка пожаловалась, что ты скрываешь оружие. 

– У вас разве металлоискателя нет, или сканера? Она злится, что я назвала её нечестной. Зачем мой паспорт забрала, и в мусор выкинула? Обещала вернуть, когда его найдут. Я долго ждала. 

Потом она принесла какую-то коробку и демонстративно высыпала её содержимое на пол! Специально, чтобы унизить!

Ничего, я не гордая! Всё это барахло я из любви к чистоте собрала с полу. И коробку ей вернула – там не было ничего моего! Чужие вещи мне не нужны!

А паспорт так и не нашли, и тогда я мобильник и ключи уже не стала показывать, чтобы тоже не отняли. Как бы я домой попала и родных предупредила о задержке? – запальчиво подумала я.

 

– У нас всё это не нужно, – спокойно ответил маятник.

 

– Мёртвым, может и не нужно. Но я же живая, и умирать не собиралась! Мне снилось, что я была на заводе по работе, и должна вернуться домой с персоналом дневной смены. Но мотаня уехала без меня, автобусы тоже ушли. Я и на тракторе согласна была добраться до города,  – я всё ещё упорно пыталась объясниться, уже не рассчитывая на понимание. 

– Эй, так ты не понимала, где ты? – оживился маятник. 

– Мне всегда только земные сны снятся. Если вообще снятся. 

– А ты чуть не убили, как террориста! 

– Это опять было испытание для чела? – немного успокоилась я. 

– Нет, недоразумение. Прости, детка! 

– Ладно, извинение принимаю… Только больше я в Твоём лечении не нуждаюсь. Мы уж как-нибудь сами. Травами полечимся. А ещё топором можно… чтобы голова не болела.

 

– Ты уже смех! Простила! Ну, мир, детка? – повеселел маятник. 

– Мир. За что на Тебя сердиться? А служителей своих воспитывай. Вежливости учи, – устало подумала я, запоздало понимая, что от моего мнения мало что зависит. 

– Уже. Утаивание – тоже ложь, знаешь? – маятник качался размеренно, словно равнодушно. И такая обида на меня нахлынула, хоть плачь. 

– Значит, за жадность, ими выдуманную, за утаивание личных вещей, ни у кого не украденных, меня синие – из краскопульта в лицо?.. Без права на посмертие?.. без суда и следствия?.. – слёзы уже готовы были брызнуть из глаз, и я отчаянно пыталась их скрыть: – Не нужен мне такой жестокий Учитель! Не верю больше Тебе!.. И этот… жечес Свой мне больше не посылай! Обойдусь! – я схватилась за носовой платок, как за спасительную соломинку. 

 

Про жечес я вспомнила, потому что опять по всему телу иголочки побежали, а маятник аж закувыркался в руке. Потом снова, торопясь, стал качаться над диаграммой.

 

– Нечестно так. Ты же была у Нас, и осталась живой. Мы, увидев ты неживая, Сам быть в ужасе. Честь Нам, всё хорошо закончилось. Теперь-то зачем сердиться?

 

Примирительные интонации Бога охладили  мою обиду.

Действительно, чего это я вспылила? – всхлипывая, подумала я. – Если бы Он меня не спас сегодня, и не поняла бы, что умерла. Не было бы ни чувств, ни памяти. Теперь хоть знаю, что такое небытие.

 Там, по крайней мере, не мучают пытками и болью…

В конце концов, все помрём. Люди часа своей смерти не ведают, и никто к ней не готовится – стараемся отодвинуть подальше мысли о неприятном и непонятном. Знаем, что она неизбежна, и благом считаем умереть внезапно, а ещё лучше во сне – без мук от долгой и нестерпимой боли. 

Но все религии утверждают, что душа вечна. Значит, не вечна?..

А собственно, какая мне, материалистке, разница – будет жить моя душа без земного тела, или на атомы распадётся? Сегодня оставили в живых, и на том спасибо! Выходит, пригодиться могу?

В чём ином смысл жизни, мучающий философов всех времён, мне неведомо. Зато знаю, для чего я живу. Быть нужной, хоть кому-нибудь. Тогда есть и тревоги, и радости, и любовь, и заботы – жизнь, одним словом. Не станет этого – и собственное существование теряет всякий смысл. 

Короче, не за что было на Бога сердиться. Он и сам переживает, а ссориться теперь, когда опасность позади, глупо.

 

– Ты мне Учителем назвался? Так учи не попадать в такие истории! Но если утаивание собственных вещей – смертный грех, то, какое же наказание у вас применяют за тяжкие преступления? – ответила я, не желая окончательно, как говорят японцы, «терять лицо».

 

Мне показалось, что маятник закачался обрадовано:

 

– И Нам ты уже нашла умный вопрос! Мы слышал твои мысли. Нам нравится, что обида не делать ты подозрительной. Ты умеешь слушай здравый смысл. А Наше задание для чела, надеемся, примешь без обид.

 Найди Нам к следующему уроку всё, что ты знаешь о карме. Книги, или случаи, или кто тебе об этом рассказывал. Желаем понять: ты действительно о карме не знаешь, или скромничаешь? От этого Нам и здоровье твоё будет, кстати, зависеть.

Пока, детка! Нам понравилась твоя смелость. С Нами редко спорят, а ты – не убоялась!

 

– Спасибо за урок…  с некоторой долей горечи подумала я, и пошла за складной лестницей. Мне всегда не хватает табуретки, чтобы добраться до книг на верхней полке шкафа.

 

Механическая работа стала удобным поводом, чтобы поразмышлять наедине с собой.

С этим надо что-то делать… – думала я. 

Опять забыла, что мои мысли Богу слышны, и очень рискую… Есть вещи, которые являясь правдой, при неуклюжей откровенности могут обидеть и самого близкого человека.

Но с людьми – проще. Они мысли слышать не умеют. Общение у людей построено на словесном языке, языке жестов и мимики и на эмоциональном фоне. Сначала возникают мысли, потом идёт их анализ и построение фразы, а после произносятся слова с поправкой на эмоции собеседника. Мимику при этом не всякий умеет держать под контролем, а она, между прочим, даёт главную информацию о реакции собеседника.

 

С представителями неземного разума сложнее. Совершенно не представляю чувств и логики Бога. А ведь очень даже возможно, что они разительно отличаются от моих. Сильные эмоции Он иногда показывает активными движениями маятника. Но какое из них означает радость, а какое гнев?

Ответы я читаю по буквам диаграммы, составляю из них слова и фразы, а с какими чувствами их мне показывают, и не ведаю. У обычного печатного текста есть средства для выражения эмоций в виде порядка слов в предложении и знаков препинания. А здесь надо ещё догадаться, когда закончилось одно слово и началось другое. Пауз между предложениями, похоже, Бог делать, вообще не привык.

Выходит, что пока я не научусь слышать Его мысли, и видеть их эмоциональную окраску, понимать Его не смогу даже приблизительно. Зато сама, как на ладони – каждой своей мыслью и чувством!

 

Раз так, то самая лучшая защита – доброжелательная вежливость. Вежливость подразумевает строгий контроль и взвешенность каждой фразы… На словесном уровне это мне не доставляет неудобств. С ясельного возраста научена тому, что можно, и что нельзя говорить. 

Но как это делать на уровне мыслей? Оказывается, я совершенно не умею их держать в узде! 

С другой стороны, если мои мысли слышат в развитии – от начала ассоциативной цепочки и до подведения итога, то всё наглядно, и нет нужды врать.

Хорошо ли это? Да. Потому что на ложь у меня всегда не хватало фантазии и памяти. 

Сказать правду проще – нет необходимости срочно вспоминать, какую версию события я говорила прежде, чтобы самой себе не противоречить. В крайнем случае, можно и промолчать. Или, если хватит находчивости, перевести разговор на другую тему. Но с мыслями такой приём не прокатит. Даже, для того чтобы промолчать, надо подумать – о чём! И что я хочу скрыть!

 

Честно говоря, нет у меня  желания врать Богу, и смысла – тоже! Но голая правда порой бывает жестокой, и может причинить обиду, или острое неприятие. А я по складу своего характера всегда начинаю анализ ситуации с антитезы – то есть с того, что наиболее опасно своими последствиями. И только потом ищу положительные аспекты или компромиссное решение. 

Ещё между нами существует языковой барьер, который на этом этапе может искажать смысл фраз. Ну и что? Если Бог на мои честные мысли будет обижаться, то у меня не будет ни доверия Ему, ни веры в Его мудрость и справедливость.

Короче, сейчас от меня требуется выдержка, вежливая доброжелательность, наблюдательность и, по возможности, осторожность в мыслях. Посмотрим, как поведёт себя Бог. Заслужит ли Он мою искренность?

 

– Есмь Я постараюсь, – откуда-то в сознании возникла фраза, явно не из моего лексикона...

 

– Ну вот, опять встряла, – подумала я, и открыла первую, попавшуюся под руку книжку из рекомендованного Учителем набора для «внеклассного чтения».

 

Далее ...

    Добавить отзыв
         
    Заполните обязательное поле
    Введите код с картинки
    Необходимо согласие на обработку персональных данных